Информационный портал Национальной ассоциации сметного
ценообразования и стоимостного инжиниринга

23.06.201714:58

Экономика

Можно ли доверять российской статистике?

Можно ли доверять российской статистике?
5 Июня 2013, 08:14
Текст:
Ксения Лактионова, обозреватель ЦВ
Версия для печати

В этом году исполняется 150 лет с момента создания Центрального статистического комитета (ЦСК) при Министерстве внутренних дел по распоряжению Александра II. Идеологом появления нового органа стал известный ученый-энциклопедист Петр Семенов-Тян-Шаньский, который его и возглавил. Первый статистический ежегодник в стране, «Статистический временник Российской Империи», вышел уже через три года после создания ЦСК. Комитет получал и обрабатывал отчеты изо всех уездов и губерний, снабжая информацией чиновников, ученых и элиты. Под руководством Семенова-Тян-Шаньского в 1897 году проводилась первая всеобщая перепись населения с использованием передовых европейских методик.

После прихода большевиков внимание власти к статистике возросло. В 1918 году был создан общегосударственный статистический орган – Центральное статистическое управление (ЦСУ), чей кадровый костяк составили многоопытные специалисты, сложившиеся как профессионалы в царской России. Им импонировал курс большевиков на научное управление на основе независимых статистических данных.

Большевики, говоря современным языком, проводили аудит доставшейся им старой страны, чтобы построить новую. Так на базе всероссийских переписей населения и предприятий в начале 1920-х годов были разработаны план ГОЭЛРО и первый баланс народного хозяйства. Однако вскоре выяснилось, что понимание роли статистики в госуправлении у чиновников и ученых серьезно расходилось: независимость поставщика статистических данных не устраивала власть. Вскоре в ЦСУ провели «чистку» специалистов буржуазного происхождения и отстранили от работы его первого руководителя Павла Попова, который запросто обращался напрямую к Сталину с упреками в неправильном истолковании статистических данных.

Многие современные эксперты также отмечают, что госпланирование в СССР было сложным и запутанным, а контрольные цифры носили абстрактный характер. «Основываясь на архивных документах, можно утверждать, что Сталин по многим аспектам функционирования экономики брал показатели «с потолка», прислушиваясь к своей интуиции или прошлому опыту», - отмечает американский специалист по советской экономике Пол Грегори.

В 1930-е годы обнаруживается все более сильное расхождение между реальными и официальными цифрами, то бишь статистиками и политиками. Должность руководителя ЦСУ стала расстрельной: с 1937 по 1939 годы были приговорены к сметной казни по политическим статьям преемники Попова на посту начальника ЦСУ - экономист и публицист Владимир Осинский, партийный функционер Владимир Милютин, доктор экономических наук, специалист по экономике труда и статистике Иван Краваль, ученый-статистик Иван Временичев. В итоге производство статистики было поставлено под полный сталинский контроль.

По мнению крупных французских специалистов по статистике сталинской эпохи Алена Блюма и Мартины Меспуле, Сталин «превратил использование чисел в одно из центральных оснований своей политической аргументации». Легитимность большевистского государства как государства научного частично основывалась на утверждении о научном характере принимаемых властью решений.

«Статистика была источником информации и средством принятия решения, но одна была также и орудием власти, так как должна была подтвердить точность государственной политики. Эта функция чисел наглядным образом проявляется в осуществлении планирования: здесь одно и то же число является одновременно и целью, которой необходимо достичь, и доказательством действия. Между тем и другим не должно быть расхождения», - описывают французские исследователи суть советской статистики в книге «Бюрократическая анархия: статистика и власть при Сталине».

До самого распада СССР роль статистики в госуправлении формально только увеличивалась, предпринимались меры для централизации народнохозяйственного учета в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве. Местные статорганы стали получать всю отчетность непосредственно от предприятий и организаций и предоставлять статистические подборки администрациям на местах.

В 1970-е годы начали создавать автоматизированную систему госстатистики, позволяющую собирать и обрабатывать огромные массивы данных, делать анализы и прогнозы. В виде огромного, блестяще для своего времени оснащенного механизма, Госкомстат СССР дожил до 1991 года. В 2008 году его преемница, Федеральная служба госстатистики (Росстат), перешла под крыло Министерства экономического развития РФ.

Статистика в новой России представляет собой сочетание советского опыта и позаимствованных западных методик. В 2007 году, когда Россия подала заявку на вступление в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), активизировались усилия по сближению отечественной статистики с европейскими стандартами.

В конце мая руководитель директората статистики, главный статистик ОЭСР Мартин Дюран представила отчет по результатам аудита российской статистики. Эксперт оценила положение дел как позитивное, отметив, что «нужно сделать еще много для расширения охвата, своевременности и увеличения сопоставимости с международной статистикой». Есть проблемы в межведомственном взаимодействии, использовании административных данных, пробелы в финансовой статистике.

Национальные счета, обеспечивающие формирование официальной статистической информации о ВВП и  других макроэкономических показателях, до последнего времени не были отражены в федеральном законодательстве. Российская сторона уже активно ведет «работу над ошибками». Например, Госдума рассматривает законопроект, придающий официальный статус институту национальных счетов, а на одном из последних заседаний Комитета по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству обсуждалось совершенствование взаимодействия Росстата с другими российскими ведомствами.

По словам руководителя Росстата Александра Суринова, разрабатывается проект закона о переписи населения, в котором ее планируют сделать обязательной, а не добровольной – еще одно предложение комиссии ОЭСР. Законопроект включает и положение о расширении перечня методов сбора данных, например, включение в него интернет-ресурсов, что позволит удешевить и ускорить процесс.

Вопрос цены строит для Росстата остро. Как рассказал ЦВ Александр Суринов, ведомство недополучает средств на информатизацию. Он отмечает, что основная расходная статья Росстата - зарплата интервьюерам, а поскольку зарплата мизерная, эта работа привлекает в основном малообразованных, неквалифицированных специалистов. Так что помимо нехватки денег Росстат испытывает дефицит кадров. Однако одним выделением средств на повышение качества российской статистики сделать из нее высокоэффективный инструмент принятия политических решений не получится. Представляется, что проблема несколько глубже.  
 
Профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления НИУ ВШЭ Симон Кордонский отмечает, что внедряемая в нашу статистику западная методология применима только на Западе, в странах, для которых она разработана. «Статистика и нормальный учет появляются там, где есть деньги и товары. У нас вместо денег - ресурсы, и если деньги идут в оборот, то ресурсы бюджетные организации в конце года списывают со счетов. Большая проблема для правительства – неосвоенные остатки средств на счетах министерств и ведомств. У нас экономика организована совершенно не так, как в западных странах, она принципиально закрыта для описания. Реальное ее описание делает невозможным принятие решений в русле директив, идущих сверху», - объясняет профессор.

«Если вы не можете доверять данным переписи населения, вы не можете доверять и другим статистическим данным», - считает Мартин Дюран. Можно ли доверять общероссийской переписи, во время которой использовался двойной учет, и немалое число граждан отказывалось общаться с переписчиками? По оценкам Симона Кордонского, реальная численность населения России может колебаться от 120 до 160 млн человек, тем не менее, на цифре 141 млн человек строится вся демографическая политика. Итоговые цифры официальной статистики всегда договорные, это нормально, если погрешность не составляет 20 млн человек.

Даже в местных администрациях часто затрудняются сказать, сколько жителей в поселке или районе, какие социально-экономические процессы в нем идут. «Чарышский район Алтайского края по официальным данным имеет население 12 тыс человек. По словам замглавы администрации, примерно столько было в 1991 году. Потом ввели талоны на питание, и население выросло на 2,5 тыс человек. Сколько людей живут в районе сейчас – точно неизвестно. То же самое со скотом. Официально поголовье лошадей насчитывает 8 тысяч голов, неофициально – вдвое больше. Еще в России немало поселений, где вообще нет никакой власти и никакого учета», - рассказывает ЦВ Симон Кордонский, который каждое лето выезжает со своими студентами в экспедицию по российской глубинке и знает немало таких историй.  

Получить четкую картину, чем занимается население, тоже не получается. Статистика по безработице ведется по числу зарегистрированных на бирже труда. Но регистрация на бирже вовсе не означает отсутствия доходов у человека, она говорит лишь о получении им определенного социального статуса. Люди вполне могут вести свое хозяйство и получать пособие по безработице. Обследовать работающее население тоже непросто: примерно 25 млн человек работают «в серую» - разработчики ПО, дизайнеры, журналисты, художники, массажисты, парикмахеры, няни, портные, водители, строители, курьеры и так далее. Этих предпринимателей и фрилансеров государство «не видит». Между прочим, 25 млн. человек - почти треть всех граждан в трудоспособном возрасте.  

Что касается государственной отчетности, по словам Симона Кордонского, цифры по выполнению планов социально-экономического развития регионов и муниципалитетов тоже целиком «дутые»: «Они рассчитаны на создание такого образа региона, при котором власть в центре схватится за голову и начнет закачивать туда деньги для нейтрализации угроз».

В результате наша независимая статистика в лице Росстата, равно как и государственная отчетность, никак не отражают реальную жизнь страны, а создают ее виртуальный образ. Поэтому даже самая толковая госпрограмма, разработанная для этой виртуальной страны, при переносе с бумаги в реальность начинает сбоить. Чтобы статистические данные отражали реальное положение вещей, как это иногда бывает на Западе, нужно, чтобы и наша экономическая модель соответствовала западной. Иначе – «аршином общим не измерить».