Информационный портал Национальной ассоциации сметного
ценообразования и стоимостного инжиниринга

16.11.201819:43

Настоящие москвичи живут в деревне Кожухово

Настоящие москвичи живут в деревне Кожухово
15 Июня 2012, 10:37
Текст:
Василий Бушнев, корреспондент ЦВ
Версия для печати

«Вот здесь раньше поля были. И здесь тоже поля были», — Нина Кудрявцева кивает на проплывающий пейзаж за окном неспешно едущего автобуса. Я недоверчиво озираюсь по сторонам: вокруг одни многоэтажки, магазинчики, потоки машин. Типичный городской ландшафт. Какие поля? Но Москва постоянно разрастается, поглощая все новые и новые территории. Что происходит при этом с жителями прежних поселений и как изменяется их жизнь? Эти вопросы более чем актуальны в свете появления проекта «Новая Москва». Мы попытались ответить на них на примере небольшой деревни Кожухово, входящей в состав Восточного административного округа Москвы.

Доезжаем до конечной остановки. От метро Выхино наша поездка заняла не больше 15-20 минут. Я едва поспеваю за Ниной Викторовной, которая по дороге к своему дому рассказывает, как кожуховские крестьяне встречали красных комиссаров, задумавших новые порядки в деревне установить. Комиссары тогда, по ее словам, спасовали перед мужиками, которые встретили их с вилами. Так и ушли ни с чем.

Высотки остаются позади. Потихоньку нас обступают покрывшиеся сочной зеленью деревья. Привычный городской гул практически смолкает. Вдоль дороги появляются обнесенные сплошными заборами деревенские дома. Одни старенькие, слегка покосившиеся, с резными оконцами. С ними рядом соседствуют внушительные, добротные, щеголяющие красным кирпичом. «Понаставили заборов, — жалуется Нина Кудрявцева. — А потому что ходят тут люди и все выспрашивают у хозяев, не продается ли дом. Все время спрашивают. Вот заборов и понаставили, чтобы не беспокоили». До меня вдруг доходит, что я уже по самой деревне иду. Оглядываюсь назад: высотки никуда не делись. Как солдаты они выстроились в боевом порядке, грозно нависая над Кожухово, но так и не решаясь переступить невидимую границу. Напряжение, застывшее в архитектуре.

«Мне всегда нравилось, что ты с одной стороны живешь в Москве,но в то же время сама по себе местность для Москвы не характерна. При предъявлении документов, все всегда уточняют номер квартиры, а когда поясняешь, что это частный дом - безумно удивляются. Частный дом в Москве? Где это вы живете?», — рассказывает студентка Московского государственного университета экономики, статистики и информатики Лидия Новоселова.

Кожухово вошло в состав Москвы в 1981 году вместе с поселками Косино, Руднево и Ухтомский. Изменение административного статуса принесло свои плоды: московская прописка, надбавки к пенсиям, налаживание телефонной связи. При входе деревни  в состав Москвы обещали так же провести канализацию, как  и должно быть с учетом нового административного статуса, однако, прошло больше 30 лет, а вопрос, несмотря на постоянные запросы со стороны жителей, так и не решен (хотя по некоторым данным канализация на бумаге все же проведена).

Вместе с социальными благами началось наступление города: вскоре территория поселений стала активно застраиваться. На месте полей совхоза Моссовета  возникло 9 новых микрорайонов — амбициозный проект московского правительства. Сюда стали переселять очередников, военнослужащих, а также жителей из снесенных домов. На месте самой деревни в планах застройки уже значился 5 микрорайон.

Однако когда власти пришли к кожуховцам с предложением о переселении, то встретили коллективный отпор. Большинство местных отказалось уходить со своих земель. Конечно, были и те, кто с радостью встретил предложение переехать в городские квартиры. «На самом деле содержать дом очень трудно, - деловито рассуждает Лидия Новоселова. -  Либо ты сам вкалываешь - обрабатываешь землю - копаешь, сажаешь, поливаешь, следишь за состоянием дома и прилежащих построек, ремонтируешь забор и многое другое, либо ты нанимаешь прислугу, которая все это сделает. В Кожухово есть разные дома - есть капитально обустроенные, есть и нет. Например, в свое время хозяева не стали проводить газопровод или водопровод.

Сейчас подобные услуги стоят очень дорого, поэтому мало кто ими воспользовался в современное время. Понятное дело, что когда пошли разговоры о сносе деревни, о том, что вместо домов получат квартиры, люди с подобными необустроенными домами были только за, ведь дома в полном смысле этого слова у них и не было.  Другие же, у которых хороший дом, которые действительно содержат хозяйство, которым нравится «жить на земле» - были и будут резко против. Я бы никогда не променяла дом на квартиру».

К счастью для коренных кожуховцев, тех, у кого были обустроенные дома, оказалось больше. Чиновники отступили и дали обещание не сносить деревню. Об этом на официальном уровне заявил тогда сам Первый заместитель Мэра Москвы, руководитель Комплекса архитектуры, строительства, развития и реконструкции города Владимир Ресин. В то же время пресса, прикормленная прежним столичным правительством, принялась рассуждать о том, что деревня портит городской ландшафт. А собственники домов предстали в образе трутней, наживающихся на благах городского бюджета.

За этим ворчанием проступали и угрозы о нашествии инспекторов разных ведомств, начиная от БТИ и заканчивая пожарной инспекцией. Мол, раз вы собственники земли, то значит и инфраструктуру всю должны за свой счет налаживать. Так что если не в лице чиновников, то в лице официальной прессы город пренебрежительно призывал к порядку владельцев «деревенских хибар».

Самое парадоксальное, что это противопоставление города и деревни, «цивилизованности» и «сельской неотесанности», использовавшееся в статьях, применительно к  Кожухово утрачивает свою идеологическую силу. «У меня иногда язык не поворачивается назвать Кожухово деревней, потому что многие вкладывают в это понятие много стереотипов: пьяные мужики в ушанках и так далее, — говорит Лидия Новоселова. — А тут этого нет. Вполне успешные люди. Врачи, инженеры, культурные работники. Заслуженный учитель России — мамина подруга, живет прямо напротив меня. По образованию и качеству  (если это так можно характеризовать человека) — какая это деревня? Я думаю, не каждый район может похвастаться теми кадрами, которые есть у нас».

Первое упоминание о Кожухово датируется 1624 годом. Причем с дореволюционных времен состав деревни мало изменился, многие ее жители живут на этой земле уже не одно поколение. Часто соседи оказываются к тому же родственниками друг другу. «Только Буклиных на одной улице я 9 домов насчитала», — рассказывает Нина Кудрявцева, в девичестве Буклина. «У меня есть от моего прадеда Якова Федоровича  удостоверение 1913 года о том, что у него была изба, лавка, двор, —  местный житель Николай Кинаев с гордостью показывает мне документы из семейного архива. — Мой дед, Николай Яковлевич, тоже жил на этом же самом месте. Вот документ о том, что он аж в 1920 году участвовал в выставке, сдавал картошку в Кореневскую картофельную с/х станцию (сейчас это ВНИИКХ им. А.Г. Лорха). То есть прадед, дед, отец, я, сейчас мой сын, мой внук уже — мы все жили и живем на этой земле. И всегда мы платили налоги за эту землю. Все корешочки у меня в архиве с довоенных и послевоенных годов целы». Такие свидетельства сохранились во многих семьях.

Кожуховцев и крестьянами-то толком не назовешь. Когда с приходом советской власти в деревне появился колхоз, по свидетельству Николая Викторовича, мало кто из местных пошел туда работать. Жители предпочитали возделывать свои наделы. Зато многие сельчане и в дореволюционное, и в советское время работали на промышленных предприятиях: Люберецком заводе сельхозмашиностроения, Косинской трикотажной фабрике, Камовском вертолетном заводе. Таким образом, близость к столице размывала привычные противопоставления между сельским и городским образом жизни, образуя новый специфический сплав: рабочий люд, который одновременно являлся собственником земли.

Однако право кожуховцев на свою землю власти как раз зачастую и не признают. «У нас очень тяжело решается вопрос с получением свидетельства о праве собственности на землю. И какую справку не достанешь, на нее тут же требуется другая справка. Я не могу даже элементарно доказать, что на этой земле жили мои предки, — сетует Николай Кинаев, — Многие начали ходить еще с начала 90-х годов. И продолжают ходить по сей день: пенсионеры, старики, их дети. Все ходят, бьются, но ничего пока не получается. Ну нет такого реального, понятного и простого механизма для того, чтобы оформить право собственности на землю. Но мы же нормальные, адекватные люди. А чем дальше этот процесс затягивается, тем сложнее его решать».

Сохранившиеся в семейных архивах документы для чиновников не имеют никакого значения. Вместо них они требуют собственные справки и свидетельства из государственных архивов, обрекая жителей на долгие мытарства по инстанциям. Получается, что жили здесь испокон веков, платили налоги, отдали жертвенную дань за свободу своей малой родины и всей страны — около 98 кожуховцев погибло в Великую отечественную войну — а земля, оказывается, им и не принадлежит.

Слушая все это, я не могу избавиться от печального ощущения дежа-вю: несмотря на декларируемые капиталистические ценности, враждебное, пренебрежительное отношение к собственникам сохраняется до сих пор. О праве собственности государство вспоминает только тогда, когда необходимо избавиться от финансовых и социальных расходов. Когда же реальные собственники просят узаконить, вернуть то, что полагается им по праву, чиновники не спешат восстанавливать справедливость. Вот и получается, что собственники оказываются у нас обремененными одними обязанностями, а прав у них при этом как таковых и нет.  «Всякая власть ущемляла местных с землей», — подводит исторический итог Нина Кудрявцева. Так и сидят многие кожуховцы «на чемоданах».

Между тем город неумолимо подступает со всех сторон: множатся микрорайоны, земля закатываются в асфальт. А в авангарде этой армии оказываются изрыгаемые столицей отбросы. «Новый микрорайон, открывающийся перед нами, носит названия «Люберецкие поля». Он расстянулся между Кожухово, Люберцами и Некрасовкой. Несмотря на «подмосковное» название прописка у жителей стоит московская, что с одной стороны нелогично, а вот с другой...

Есть в этом некая подоплека - микрорайон стоит рядом с огромной свалкой: жители соседствующего напрямую с ней дома могут смело выкидывать мусор прямо с собственного балкона. Неудивительно, что единственное, чем можно заманить сюда новоселов (помимо  свалки, рядом «дружелюбно» расположился мусоросжигательный завод, а сам микрорайон построен на бывших люберецких полях аэрации) - московская прописка, которая, однако, вряд ли компенсирует получаемый вред здоровью»,  — рассказывает Лидия Новоселова.

Некоторые говорят, что свалку уже давно заморозили и хотят рекультивировать. Другие говорят, что по ночам туда продолжают подъезжать набитые мусором грузовики. Но в любом случае возведение этих хранилищ отходов рядом с уникальным комплексом ледниковых водоемов, вошедших в черту города Москвы , представляется более чем странным. Дело в том, что рядом с Кожухово в Косино-ухтомском районе раскинулось три уникальных озера: Черное, Белое и Святое, — которые известны ученым-лимнологам всего мира. Жители деревни верят в особые свойства воды Святого озера и бережено хранят легенду о том, что оно образовалось на месте затонувшей церкви. Говорят, что иногда, если прислушаться, то можно уловить пение ангелов.

Власти и эксперты-экологи уверяют, что никаких особо вредных последствий это опасное соседство не оказывает. В тоже время над святым источником, который стараниями жителей деревни был в 1999 году реконструирован рядом с речкой Рудневкой, висит табличка, где те же экологи-эксперты не рекомендуют пить воду. «Ты пей. Вода здесь святая», — подталкивает меня Нина Кудрявцева. Я со своим светским скептицизмом нервно кошусь на зловещее предупреждение. Нина Викторовна только отмахивается: «В воду надо верить».

Размышляя обо всех этих новшествах, которые пришли вместе с вплотную подступившим городом, задаешься вопросом: кто же в итоге оказывается более цивилизованным? Жители маленькой деревни, которые испокон веков заботились о своей родной земле, или мегаполис, принесший вместе с социальными благами и развитой инфраструктурой вредоносное производство и угрозу разрушения прежнего уклада жизни? И обязательно ли цивилизаторство должно сопровождаться уничтожением исконного ландшафта, имеющего не только экологическую, но и историческую ценность?

Кожуховцам вроде бы повезло: согласно новому проекту, деревню собираются реконструировать. Дороги расширят и отремонтируют, подведут канализацию, отопление и прочие удобства. Селянам, чьи дома пойдут под снос, обещали отстроить новые коттеджи здесь же, на территории деревни. Строительство домов выше трех этажей запретили, чтобы сохранить облик поселения.

Остается только надеяться, что деревня сохранится и превратится в уютный пригород, жители которого смогут жить в своих частных домах и ездить на работу в центр, как это организовано, например, в американских городах. И еще хочется верить, что подобные пригороды станут нормой при будущих проектировках расширения города, а Подмосковье перестанет быть придатком хищного мегаполиса, который продолжает относиться к нему утилитарно. 

Хотя сами жители деревни себя никогда от Москвы не отделяли. «А кто москвич, если не кожуховцы? — задается вопросом Николай Кинаев. — Тут если по прямой, то получается 10 километров до Кремля. Вон сколько людей новых постоянно в столицу приезжают. А мы здесь всегда были».

Лидия Новоселова как представитель молодого  поколения из деревни уезжать не собирается: «Многие мои друзья собираются за границу. Кого не спросишь — все за рубеж хотят, а я хочу остаться здесь. В перспективе, мне бы хотелось заняться благоустройством микрорайона. Когда ты видишь какие-то проблемы, ты думаешь, что все что делается – неправильно, ты бы решал вопросы абсолютно по-другому. Но с другой стороны, судить — это одно, а пытаться что-то изменить — это  другое. В конце концов, если не мы, то кто? Еще Генри Мюррей сказал - тот, кто хочет, делает больше, чем тот, кто может».

Фото: www.моекосино.рф