Информационный портал Национальной ассоциации сметного
ценообразования и стоимостного инжиниринга

19.08.201717:58

Социальная структура провоцирует эмиграцию

Социальная структура провоцирует эмиграцию
30 Июня 2011, 00:00
Фото:
S_Kordonsky.jpg
Версия для печати

- Симон, вы говорите о том, что важно понимать, как Россия устроена на самом деле. Таким образом, ваша формулировка подразумевает, что существует не одна, а, как минимум, две России. Что это такое?

- Речь идет о жизни в стране в «реальности» (публичная сторона взаимоотношений государства и общества) и «на самом деле» (бытовое сожительство государства и всех граждан,  обратная сторона «реальности»). Эти отношения между людьми реализуются в особом социальном пространстве, в специфической социальной структуре и уникальном социальном времени. «Реальное» социальное пространство воплощается в административно-территориальном делении. В нем нет жизни, а есть государственное функционирование. Жизнь есть в том, что «на самом деле», а это поместья и сословная социальная структура. «Реальность»  и «на самом деле» – просто две стороны одномерного пространства, отечественной «ленты Мебиуса».

Проблема в том, что устройство нашего социального пространства и социальной структуры не прозрачно. Сословия социалистического общества – рабочие, крестьяне и служащие – исчезли, и на смену им пришли государственные служащие различных категорий, военнослужащие, правоохранители, российские бюджетники и пенсионеры, работающие по найму, лица свободных профессий, огромное число ограниченных в правах (осужденные, судимые, служащие в армии по призыву и т. д.).

Граждане нашей страны, как правило, не вполне понимают, в каком социальном пространстве они находятся, в какое социальное время живут и к какой социальной группе принадлежат. Когда человек попадает к психиатру на первый прием, врач спрашивает, кто он, где находится, какое сейчас время года. Отсутствие адекватного ответа хотя бы на один из вопросов – признак возможного душевного расстройства. Так вот, респонденты, которых мы опрашиваем в ходе полевых исследований, затрудняются в ответах на эти вопросы.

Повседневная деятельность людей проходит в социальном времени, которое определяется календарем. Есть федеральный календарь, есть региональные или сословные календари, местные. Социальное время структурируется такими событиями, как дни рождения значимых людей, отраслевые, конфессиональные праздники и т. д. Это особенно хорошо заметно на муниципальном уровне, где федеральные праздники являются проформой, а вот юбилей главы администрации – ключевое мероприятие, на котором принимаются решения по перераспределению ресурсов. В «реальности» люди живут по федеральному и региональному календарям, а «на самом деле» их жизнь протекает совсем в ином времени.

- Вы сказали, что люди вроде бы все при делах. Что это за дела?

- Представители властных сословий ведут сбор сословной ренты, на этой основе и выстраиваются иерархии, вертикали власти, если угодно. Сословия иерархизируются в отношениях сбора сословной ренты – тот, кто платит, тот младше, ниже в сословной иерархии. Такие вот квази-коммерческие отношения.

В странах с рыночной экономикой классовая социальная структура, социальное расслоение по уровню дохода (деление на высшие, средние и низшие классы) возникает в силу успеха или провала людей на рынке. В СССР деление на рабочих, крестьян и служащих было очень жестким, приведенным в соответствие со структурой народного хозяйства. Причем советские люди себя идентифицировали с этими стратами - советскими сословиями. Сообразно статусу и принадлежности к группе распределялись ресурсы.

В современной России определяющим является не размер, а тип дохода и его источники. Типов несколько: жалование, зарплата, пенсия и социальные пособия, рента, гонорар, паек и пайка и др. Крайне важно, от кого этот доход получен. Человек свободной профессии - например, обслуживающий влиятельного федерального чиновника политтехнолог - стоит по положению выше, чем тот же политтехнолог, обслуживающий муниципального чиновника.

На основе расслоения размера дохода внутри сословия возникают псевдоклассы. Есть бедные и богатые полицейские, бедные и богатые учителя, однако невозможно в принципе сравнивать полицейского и учителя. Так что в стране нет классовой структуры, а есть сословная, но совершенно не прозрачная, не понятая ни властью, ни подвластными.

- Каким образом можно получить ресурсы, что для этого следует делать?

- За последние десять лет представители сословий научились писать доклады и записки с описанием потенциальных угроз с целью выбить из федерального центра ресурсы для нейтрализации этих угроз на подведомственной территории. В самом обычном муниципальном районе можно найти с полсотни человек, представляющих федеральные министерства и ведомства. Они формально не связаны с местной властью, хотя у каждого есть семья, а значит, нужен детский сад и школа, качественное лечение; в конце концов, хочется получить земельный участок и построить дом-дачу.  Все эти блага предоставляет местная власть.

Отсюда и бартер: помимо официальных функций представители федеральных министерств и ведомств занимаются выбиванием ресурсов для той территории, где они проживают. Для этого надо создать ощущение угрозы. Какой-нибудь чиновник из системы социального развития и здравоохранения пишет доклады о росте безработицы, что она, дескать, может дестабилизировать обстановку, поэтому требуется выделение дополнительных средств. Деньги из бюджета приходят, но поскольку на самом деле никакой угрозы нет, то и непонятно, на что именно их тратить. В результате пришедший транш в той или иной форме «пилится» и уходит в наличность.

Сегодня на уровне муниципалитетов в России наблюдается огромная концентрация наличности, которую можно лишь худо-бедно легализовать для трат, но не инвестировать как капитал. Наличность сложно просто хранить, ее владельцы пытаются вывезти деньги за пределы страны, их ловят. Помимо того, наличность пытаются вкладывать в политику, поэтому так велика напряженность на муниципальных выборах, где покупают партии, кандидатов и избирателей. Это - способ легализации наличности и одновременно предоставления гарантии защиты.

Концентрация наличности серьезно влияет на окружающее пространство в стране. Посмотрите на усадьбы владельцев поместий - это же феодальные замки для обороны. Проблему безопасности такие люди решают просто: нанимают охранников – частных, или по статусу пользуются государственными. Что касается остальных граждан, как показывают наши экспедиции, люди российской провинции вооружены. Семья, где нет «ствола», - нонсенс. Обязательно есть «ствол», и не один, а несколько. И есть кому удовлетворять спрос на оружие. Мы видели, например, как  по весне приезжают в районы люди с ящиками «стволов» и продают всем, кто может заплатить.

- Как это отражается на развитии страны?

- Мы наблюдаем два интересных процесса. С одной стороны - опустынивание территории: исчезают поселения, целые районы лишаются населения, которое уезжает. Старики доживают, молодежи нет. Сама система заселения России была создана в результате государственных организованных миграций – столыпинской и сталинской. Поселения были выстроены под выполнение определенных функций, которые сегодня отпали. Однако местные власти пытаются сохранить эти поселения, чтобы под них выбивать ресурс. Отсюда появляются проблемы «малокомплектных школ», «медицинского обслуживания», «индивидуального строительства». А это - с моей точки зрения - неоправданные и ненужные расходы, поскольку, с другой стороны, естественное движение населения сейчас способствует вторичной урбанизации.

Труднодоступные села, даже с социальной инфраструктурой, пустеют. Народ переезжает к трассам и городам. Формируется принципиально новая схема расселения и, следовательно, поместного контроля. Скажем, трасса Москва – Санкт-Петербург на всем своем протяжении стала практически одним муниципалитетом, если так можно выразиться. Хорошо освоенные территории есть, но вне логики административно-территориального строительства. Земли в зоне часовой транспортной доступности от любого областного центра застроены дачами; в Москве этот лаг составляет три часа.

- В таком случае, что вы скажете о градостроительной политике, что она развивает?

- Российские города — это не место, где живут. Это место, куда приезжают работать отходники, а горожане, напротив, стремятся уехать на дачи. Отходничество — одна из форм распределенного образа жизни. Его городской вариант выглядит несколько иначе: это когда есть городская квартира и дача, которая обустраивается как поместье.

Получается обратная форма отходничества. Сейчас вокруг городов сформировалась очень мозаичная система расселения: есть дачи горожан, дома, которые строят отходники, дома, которые строит местная власть. Существует опять же рентное население (пенсионеры и бюджетники), которое этой местной властью обеспечивается. Люди живут на несколько дворов. Частично недвижимость может исполнять роль запасного убежища, располагаясь за пределами страны.

Программы массового строительства в России совершенно не нужны. Ведь нигде в мире нет такого количества пустующего жилья, как в нашей стране. Потребность в жилье определяется рынком и на рынке, а не через составление нормативов.  Тем более что в России квадратные метры рассматриваются как ресурс, но ресурса никогда не бывает много. Если есть возможность получить ресурс, этой возможностью обязательно надо воспользоваться. Поэтому вместо удовлетворения базовой потребности в жилье граждане стараются скупить объекты недвижимости. Количество инвестиционного жилья в Москве и региональных столицах просто зашкаливает.

Российская социальная структура провоцирует внутреннюю и внешнюю эмиграцию. Из сел бегут в райцентры, из райцентров -  в областные центры, оттуда едут в Москву, из Москвы - за пределы России. На Дальнем Востоке и Калининграде выезд за рубеж происходит, минуя столичный этап. Так вымывается из страны наиболее активная часть населения. Высокоразвитые города «высасывают» людей из слаборазвитых городов. За счет дачного строительства происходит освоение территорий вокруг столичных агломераций. В целом, городов в традиционном смысле слова у нас нет. Были слободы, которые сейчас рассасываются по пригородным зонам за счет распределенного образа жизни.

Сейчас «реальность» - это некое административное пространство, а жизнь «на самом деле» — нечто совсем не городское в традиционном смысле этого слова. То, что некоторые чиновники получили хорошее образование за рубежом, смотрят на нашу жизнь сквозь очки иностранца, видят нечто не соответствующее европейскому городскому архетипу и пытаются все это преобразовать, ничего не значит. Ведь даже то, что они сами запланировали и построили, используется ими не так, как было задумано.  

Возьмите дорожное строительство. Его функционал – обеспечить связанность пространства. А «на самом деле» получается, что дорожное строительство в России есть способ организации территории для проезда на машине. Еще из окна машины начальнику должен вид на процветающую страну открываться. Подобное несоответствие идеальной модели и практики ее реализации распространено везде, это не имитация жизни, это и есть жизнь «на самом деле».

- Насколько ваши исследования востребованы властью?

- Не востребованы. Понимаете, во власти нет дураков и злодеев. Но  картина мира властных людей не соответствует эмпирической реальности, она и строится на сугубо идеальных представлениях о мире и месте России в нем. Когда-то была советская модель мирового господства, был коммунистический центр в Москве, и под него все выстраивалось. Потом появилась энергетическая сверхдержава и суверенная демократия с заботой о простом народе в виде квази-монархической вертикали. «На самом деле» и этой вертикали нет, а каждое сословие, министерства и ведомства, крупнейшие монополии и корпорации имеют собственную административно-территориальную вертикаль с горизонталью, все это накладывается друг на друга, пересекается, однако стыкуется меж собой крайне слабо.

Этим иерархиям эмпирическое знание о том, что есть «на самом деле», если и нужно, то только для того, чтобы, назвав скопом «всамделишное» коррупцией, выбить ресурсы на борьбу с ним. Но борьба с коррупцией в наших условиях – это борьба с «реальностью», то есть с самим собой. Борцы с коррупцией выбивают самим себе опору из-под ног, разрушают основы еще только складывающегося социального устройства. 20 лет хватило, чтобы забыть о том, что именно усилия «гдлянов и ивановых» положили начало разрушению советской государственности. Принять «всамделишное» как факт, как жизнь власть не может и потому вытесняет знание о нем в свое подсознательное, в ту область, о которой приличные люди вслух не говорят.

- И развитие территории зависит от места в иерархии?

- Ну да. Есть поселения, где мало представителей престижных сословий, значит, эта территория будет обделяться ресурсами. Приезжаешь в какой-нибудь райцентр, где цена обеда в кафе не превышает 40 рублей. Какие там могут быть общие с московскими проблемы создания комфортной среды проживания? В нечерноземной полосе России мы видели поселения, которые вообще перешли на натуральное хозяйство.  

Беседовал Станислав СТРЕМИДЛОВСКИЙ