Информационный портал Национальной ассоциации сметного
ценообразования и стоимостного инжиниринга

22.10.201714:48

Мир на трапециях

Мир на трапециях
31 Мая 2011, 00:00
Фото:
M_Gelman.jpg
Версия для печати

- Марат Александрович, по вашему мнению, каково место и роль культуры в создании комфортной городской среды обитания?

- Ключевое. В Москве 50% территории – это общественные места. Обычно, если что-то кому-то принадлежит, то он выполняет две функции: использует как юзер и заботится как собственник. С нашими общественными местами получается так: у нас все юзеры, а собственников нет. Как сформировать собственников? Одна из главных задач Public Art (искусство в пространстве общества) - сформировать образ человека, гуляющего по городу, людей, которые могут организовываться в сообщества.

- Вы принимали участие в разработке генерального плана Перми. Какие градостроительные  идеи удалось реализовать?

- В Перми основным разработчиком мастер-плана была голландская фирма. Пермь -  город, который строился с краев. Поэтому, несмотря на то, что по площади он огромный, в нем живет всего миллион жителей. В пермский мастер-план входит решение нескольких градостроительных проблем. Прежде всего, уплотнить город. Необходимость подобной меры очевидна, так как на одном берегу Камы застройка плотная, а на другом - скорее легкая.  

Пермь –  удивительный город. Двадцать лет назад был закрытым городом, в нем не жили - в нем работали. Удобно людям, неудобно - никого не волновало. Поэтому, например, железнодорожная ветка шла вдоль берега реки. Хотя в нормальных городах берег реки – главное место. Соответственно, при разработке нового плана необходимо было  «вскрыть» набережную реки. Ушли от районирования: спальный район, рабочий, офисный. Появилась гармоничная планировка пространства, которая предполагает, что днем и вечером каждая часть города живет.

Понятно, что мастер-план реализуется около двадцати лет, поэтому нашу программу реализовывать стали по частям. И это сработало уже сегодня - город стал интересен. Ты приезжаешь туда в качестве туриста и можешь целый день гулять, ездить по городу, рассматривать достопримечательности. Мы его сделали более индивидуальными. К июню сего года в центре города должна сложиться нормальная европейская атмосфера. А  создать такую атмосферу уже задача искусства.  

- Новое московское правительство дружно, споро и скоро взялось за решение московских проблем: оглянешься по сторонам - вроде здесь строят дорогу, здесь мост, там тоннель и т.д. Как Вы думаете, надолго ли хватит запала?

- Дело не в запале, а в профессионализме. Для того чтобы сделать правильные шаги, кроме желания надо иметь и профессионализм. Та коррупционная система, которая была при Лужкове, привела к тому, что профессионалы из мэрии ушли. Сейчас главная задача Собянина - создать такую экспертную «подушку» по каждому  направлению, чтобы принимаемые решения  были обоснованными и продуманными.

Есть еще одна особая проблема. В Москве много федеральной земли. И вот что сейчас происходит: например, РЖД на своей территории проводит свою политику, не всегда согласуясь с мэрией. Собянину необходимо пользоваться своими возможностями влияния на федеральные структуры для того, чтобы создать какую-то единую градостроительную политику в Москве. Чтобы не было такого: федеральное ведомство проводит свою политику, он - свою, а город в результате получает то, что памятник архитектуры - Веерное депо Ленинградского вокзала - просто разрушается. Хотя для Москвы это очень ценное здание, а вот для РЖД, видимо, нет.

- Каковы минимальные сроки, в которые возможно, хотя бы частично,  решить насущные проблемы Москвы?

- У Москвы есть острые проблемы. Например, остановить хаотичную застройку – это острая проблема. Не остановить - начнутся разрушения. Что касается, транспортных вопросов. Существует возможность хотя бы частично, решить их административными мерами. В конце концов, в Пекине по четным дням ездят на автомобилях с четными номерами, по нечетным - с нечетными. Ну вот нет другого способа. Не нашли пока. А в Бангкоке на вторую машину в семье огромный налог.

Пока у нас стояночный бизнес не станет бизнесом, эти проблемы мы окончательно не решим. Пока бизнесмены не будут инвестировать в стоянки, пока любой человек может припарковаться, пусть неправильно, в любом месте и, в худшем случае, заплатить  штраф – транспортные проблемы не решатся.

Сегодня существуют рекомендации, по которым где-то 25 % площади города отдаются под транспортные нужды. Это и дороги, и стоянки – все вместе. У нас- только 7 %. Ведется «расчистка» киосков у Павелецкого вокзала и так далее – это попытка увеличить парковочные места, найти возможности для разворотов. Это все хорошо. Вместе с тем, такие специалисты, как Михаил Блинкин, считают, что часть зданий придется сносить, чтобы полностью решить транспортную проблему. Особенно на въездах в город: надо будет убирать торговые центры, которые фактически закупоривают развязки, не дают им развиваться. Есть серьезные претензии у транспортников и к самой системе колец. В мире давно уже перешли к трапециям, а кольцо с его системой въездов и выездов признано неэффективным.

- Если бы у Вас была возможность что-то изменить в архитектурном облике Москвы, что бы вы сделали в первую очередь?

- Центр уже интересен, надо просто расставить правильные акценты. На сложные вопросы не бывает простых ответов. Надо собирать людей, думать. Вот сейчас в  институте «Стрелка» Рем Колхас с группой товарищей, студентов  начинают и в течение года будут заниматься этой проблемой. По итогам каждый студент даст какое-то свое предложение. Менять город - это ручная работа.

Первое, что бы я сделал,  принял программу «Вторая жизнь». Что это такое? Есть здания, в первую очередь заводские, в районе Курского, Павелецкого вокзалов - хорошие исторические здания, которые потеряли свою функцию. Им надо было бы по типу, как это делается в Лондоне, в Берлине найти другую жизнь. Как пример - «Винзавод», который превратился в культурный центр. Принять такую программу, чтобы она способствовала сохранению исторического облика. Если невозможно сохранить, условно говоря «заморозить», надо придать какую-то новую жизнь.

Второе, что бы я сделал – это то, что я называю «децентрализация», то есть обозначить регионы роста, принять законы, которые бы стимулировали девелоперов развивать окраины. В том числе, развивать инфраструктуру. У нас какая ситуация: в центре Москвы была квартальная застройка, а на окраинах – ансамблевая, вокруг пустоши, и дорожка к метро или к автобусной остановке. Нужно все концептуально осмыслить, эти ансамбли соединять и делать из них город, либо все то, что находится между ними, активно озеленять.  

Третье - это развитие города. То есть сломать кольцо и начать расти за кольцом. Жилое, малоэтажное строительство –  наше будущее. В конце концов, надо, чтобы в городе было комфортно жить всем. Кроме того, у нас нехватка хороших архитекторов. Сколько домов, которые построены сегодня, станут памятниками архитектуры? Да нисколько. При этом есть архитекторы с мировыми именами: Бродский, Григорян, Асс и другие. Есть люди, которые могут строить. Но они не смогли преодолеть коррупционную машину и занимаются частным домостроительством. В результате попадаются фантастические шедевры среди частных домов, но практически нет хорошей городской архитектуры. Необходимо как можно скорее мобилизовать как можно больше творческих сил, чтобы они начали вместе строить Москву, думать о Москве.

- Вам не кажется, что в плане архитектуры у нас есть некое отсутствие самобытности, какой-то индивидуальности? Один построил дом из стекла в 50 этажей с ломаными линиями - и все стали так строить?

- Здесь же нельзя дать указание. Вообще, сегодня стиль в архитектуре существует у архитектора, а не у национальности.

- То есть Вы хотите сказать, что это стиль теперь такой?

- Нет, я хочу сказать, что нет индивидуальностей, вот в чем проблема. Сегодня нет национального стиля. Единый стиль рождался в прошлые годы. Это было связано со строительными материалами, которые добывались поблизости: белый камень, красный. А сейчас все материалы доступны, но нет проявления индивидуальности и нет грамотного планирования. Хотя если взять центр Берлина, там очень разные дома, но они пространственно гармонируют. Так что, на самом деле, это не проблема самобытности, это проблема профессионализма.

- Профессионалов нет?

- Профессионалы есть, но из-за коррупции они не сотрудничают с городом. У нас архитектурная школа в начале 90-х годов появилась в Нижнем Новгороде. Именно школа. Там перед архитекторами стояла специфическая задача: были старые кварталы, в которых было много дыр, и в этих дырках надо было построить современные дома, но так, чтобы они не разрушали сами кварталы. И там появился свой язык, единые правила, по которым разные архитекторы действовали. Ну, есть, конечно, лужковский стиль, когда он на все объекты ставил свои башенки. В принципе, лужковская архитектура – это не творения разных архитекторов, которые сформировали национальный стиль, а стиль одного единственного архитектора.

- Какой город в мире вам нравится больше всего?  

- У меня любимые города делятся на две части: где мне нравится бывать как туристу и где мне нравится работать. Для пребывания в туристическом безделье, как  мне кажется, есть два города: Венеция и Варанаси в Индии. Варанаси – это самый древний город, где все еще живут люди. Городу 9 000 лет. И в нем проживает три миллиона жителей.
Если говорить о городах, которые мне нравятся в плане, как в них все устроено для работы, то это Нью-Йорк и Лондон. В принципе, что такое современный город? Это не современные здания, а  быстрый темп жизни. В Нью-Йорке за день успеваешь очень много. Он правильно устроен, грамотно разделен на кластеры: творческие люди и институции в одной части города, бизнес – в другой. Примерно так же и в Лондоне. И мне кажется, это главный критерий удобства города.

Беседовала  Виктория КАШЕВАРОВА